«Научный полк»: военные и трудовые подвиги советского учёного Льва Финка

В преддверии празднования Дня победы Министерство науки и высшего образования РФ запускает акцию «Научный полк» – серию публикаций о студентах и преподавателях, о научных работниках, которые в годы Великой Отечественной войны своим военным и трудовым подвигом приближали Победу. Материалы будут выходить на медиа-ресурсах Минобрнауки России, вузов и научных организаций.

Поддерживая эту инициативу, мы решили рассказать о человеке, внёсшем значительный вклад в разработку военных радиоустройств. Это Лев Матвеевич Финк (1910-1988) – советский учёный в области теории связи и теории передачи сигналов, полковник, доктор технических наук, профессор, Лауреат Сталинской премии первой степени. Он занимался теорией оптимального приёма и теорией потенциальной помехоустойчивости. Л. М. Финк работал в нашем вузе (тогда ЛЭИС) с 1970 по 1979 год. Его портрет висит в галерее славы СПбГУТ. Сейчас в нашем университете трудятся его ученики – профессора В. И. Коржик и М. Я. Лессман, которые много сделали для сохранения памяти о Льве Матвеевиче и популяризации его научных открытий.

Сегодня, когда все мы живем во время информационных войн, будет особенно важно вспомнить о военном периоде биографии Л. М. Финка.

Лев Матвеевич был призван на службу в РККА в 1933 году, где служил рядовым в частях ПВО. За два года службы он уже внёс несколько рационализаторских предложений, а в 1934 году получил два авторских свидетельства на изобретения. В середине 1934 года его прикомандировывают к Военной  академии связи им. С. М. Будённого (ВКАС) и направляют на работу в лабораторию телевидения. В 1935 году Л. М. Финк был зачислен слушателем инженерно-радиотехнического факультета ВКАС, который окончил с отличием в 1940-м, получив диплом военного инженера-электрика. После окончания Академии он был назначен преподавателем Ленинградского военного училища связи.

Когда началась Великая Отечественная война, Л. М. Финк (август 1941 г.) получает назначение в Научно-исследовательский институт техники связи Красной Армии в Москве (НИИТС КА). В институте была организована лаборатория, которую возглавил один из крупнейших отечественных учёных – главный инженер института профессор Б. П. Асеев. Сотрудниками лаборатории стали известные специалисты в области передающей техники И. Х. Невяжский, Н. Н. Иванов, М. Г. Марголин, а также и Л. М. Финк.

Перед лабораторией Асеева была поставлена важная задача создания радиосредств, позволяющих эффективно вести контрпропаганду на территории Германии. В короткие сроки в лаборатории было разработано устройство, способное с точностью до фазы настраивать наши мощные передатчики на частоту работы немецких вещательных станций. Это позволяло в паузах передач гитлеровских вещательных станций вставлять реплики наших дикторов, опровергающих информацию, которая передавалась вражескими станциями. Для ведения таких радиопередач около Куйбышева (Самары) строился сверхмощный радиопередатчик.

С началом войны немцы были обязаны сдать свои радиоприёмники, а взамен получали «народный приёмник», рассчитанный на приём лишь местных радиостанций. По опубликованным воспоминаниям Рихарда Гипнера, заместителя министра иностранных дел Германской Демократической Республики в 50-х гг. ХХ века, который во время Второй мировой войны работал редактором немецкого отдела московского радио, пропагандистский эффект от применения разработанного отечественными специалистами устройства был грандиозным. После выступлений по радио гитлеровского министра пропаганды Геббельса, в которых он рассказывал о героизме фашистских солдат, в эфир выходил наш передатчик, где диктор объявлял:

«Каждые семь секунд в России погибает один немецкий солдат. Герр Геббельс говорил двадцать минут, за это время в России погибло 170 солдат немецкой армии. Среди них мог оказаться твой муж, брат, сын. Долой гитлеровскую войну!»

Такие трансляции вызвали панику в гитлеровских спецслужбах и растерянность у огромной аудитории немецких радиослушателей. Сам Геббельс записал в своем дневнике: «Вмешательство московской радиостанции в передачи немецкой радиостанции продолжается беспрерывно и производит постепенно крайне неприятное действие».

На совещаниях специалистов из правительства, армии и промышленности Геббельс даёт распоряжения принять энергичные меры борьбы против этого. Но у них ничего не получается. Уязвленный Геббельс оставляет в дневнике следующую запись: «Голос по радио из Москвы, вмешивающийся в наши передачи, все ещё слышен. Постепенно это становится публичным скандалом. Все в Германии об этом говорили, и публика постепенно начала видеть в этом нечто вроде спорта и наблюдала внимательно, сумеем ли мы опередить технику большевиков».

Опередить «технику большевиков» не удалось. Попавшие под прицел «накладки» немецкие и финские радиостанции были вынуждены без объяснения причин прерывать свои радиопередачи.

10 апреля 1942 года все участники разработки лаборатории Асеева были удостоены Сталинской премии 1-й степени.

В 1943 году работа, которую вел Л. М. Финк, была передана НКС СССР, и Лев Матвеевич был прикомандирован к нему. В 1945 году Л. М. Финк находился в составе Советской армии в Манчжурии. В Наркомате связи (на объекте № 100 – ныне Научно-исследовательский институт радио – НИИР) он работал до 1949года, а затем получил назначение на должность начальника лаборатории в Военном исследовательском институте в Мытищах. 

Материал подготовлен студентами Викторией Богдановой (3 курс ИКСС) и Алексеем Литвиновым (3 курс РТС) по материалам КПЦ «Музей СПбГУТ»:

1. Радио в дни войны: Очерки и воспоминания видных военачальников, известных писателей, журналистов, деятелей искусства, дикторов радиовещания / [ред.-сост. М.С. Глейзер, Н. М. Потапов]. – 2-е изд., доп. и перераб. – М. : Искусство, 1982. – 303 с., 12 л. ил.

2. Игорь Лисочкин. Как «морда Геббельса» говорила «голосом Москвы» // Санкт-Петербургские ведомости. – 1996. – 22 июня.